V. I. Lenin a T.G. Masaryk: setkání nejen v Curychu 3
Masaryk a Lenin
Svou práci Stát a revoluce podepsal Lenin jako Ivanovskij ([В. И., Ф. Ф.] Ивановский). Tehdy také použil jméno Константин Петрович Иванов. Téměř se to rýmuje. Ti agenti mají tendenci úspěšné triky stále opakovat. Možná, že tento pán nosil buřinku, na hlavě paruku a nalepený plnovous, v ruce točil hůlku Nás zde zajímá ještě jedna tehdejší stať, podepsaná nějakým N. Iljinem, „Karel Marx, kde se v seznamu literatury nachází citace díla T.G. Masaryka: Sociální otázka. Tuto stať Karel Marx Lenin začal psát v druhém čtvrtletí 1914 v Krakově (?) a dokončil v září 1914 v Bernu. Stejně tak Masaryk ve své Světové revoluci napsal: Zabývaje se studiem Ruska, stopoval jsem směr Leninův od samého počátku[1].
Ve světle tohoto výroku se zdá být více než skoupou odpověď Masaryka v listopadu 1917 v hotelu Metropol na otázku jednoho ruského občana, jak si představuje resultáty politického boje na Rusi a co soudí o vystoupení bolševiků. Masaryk na mou otázku odpověděl cosi se zřejmou nechutí. Vida jeho zdrženlivost, odešel jsem od něho a měl jsem dojem, že je to člověk nesdílný, nebo při nejmenším člověk, jenž nepovažuje za vhodné diskutovati v dané chvíli o tak palčivých otázkách s prostým vojákem. Jda od něho, cítil jsem jakési rozpaky a byl jsem skoro uražen a od té chvíle mně byl jako člověk ne právě sympatický.[2] Nezareagoval by přesně takto pan profesor na foto vzácného opravdového přítele Čechů Vsevoloda Petroviče Svatovského, kterého by najednou z ničeho nic uviděl v novinách v roli předsedy Rady lidových komisařů Vladimíra Iljiče Lenina. Schweizer Illustrierte Zeitung opublikovali jako první nesocialistické noviny oficiální portrét Lenina 15. Prosince 1917, samozřejmě přes celou první stranu (viz obrázek)
Masaryk o svém poměru k bolševismu více rozepsal až v memorandu pro presidenta Wilsona, které sepsal ve vlaku při svém odjezdu z Ruska potom co dostal ruble od Stalina na financování hladkého odchodu československých legií. A část z nich věnoval Savinkovi, aby mohl spáchat na Lenina atentát. Zřejmě byl na Svatkovského nějak namíchnutý. Ta známost nesměla být prozrazena. V tomto memorandu napsal, že bolševici nejsou horšími než ti ostatní. Takže si lze snad zastopovat i dnes.
Jak si pan Svatkovský v klouboku začal hrát na soudruha Lenina se kšiltovkou
Nechme prozatím Svatkovského stranou a věnujme přímo Leninovi.[3] Ale stejně, jak těžké by bylo poskládat dohromady ze dvou životopisů jednoho pána a jednoho soudruha jeden společný? Takový napínavější. Tak to je prozatím jenom novoslovanství, nebo putování po knihovnách ve Švýcarsku.n Škoda, že prozatím nevíme, co dělal Svatkovský, když Lenin cestou zpět z Ženevy se vrátil do Ruska 7 (19) září 1895 přes Paříž a Berlín, kde založil petrohradský Svaz boje za osvobození dělnické třídy. Ale v noci 8.-9. (20.-21.) prosince byl Lenin uvězněn a odsouzen na 14 měsíců vězení a tři roky vyhnaství ve východní Sibiři. Policejní plukovník Zubatov si tehdy liboval v hlašení vedení carské ochranky, že krupneje Uljanova sejčas v revoljuciji nikogo net a že se podařilo oddělit tuto hlavu od revolučního těla.
Jak to ten Zubatov vlastně myslel, když Lenina nechal 16 (29) července 1900 odjet z Peterburgu za hranice. V Curychu se Lenin nedříve střetl s Axelrodem, pak v srpnu 1900 pobýval v Ženěvě kde pohovořil s Plehanovem., při návštěvě vesnice Vesenas besedoval s E. Baumanem (Н. Э. Бауманом) o vydávání Jiskry, s nímž se znal od jeho pobytu v Curychu. 15. srpna odjíždí do Mnichova, 24. srpna se zastavuje v Praze, kde se domlouvá se sociálními demokraty, že vzájemnou korespondenci s Ruskem bude přeposílána přes typografa Františka Modráčka. Tento František Modráček byl ztotožněn knihovnou Vojenského historického ústavu s tehdejším významným socialním demokratem Františkem Modráčkem, který se znal osobně s Masarykem od doby procesu s Omladinou, jako jedním ze spoluautorů knihy Lenin v Praze [Praha: Dělnická akademie 1946][4].
Konráda Farner[5] sděluje, že 24. prosince 1900 vyšlo první číslo Jiskry, připravované v Ženevě. Zatímco Svatkovský 16. ledna 1901 spoluzakládal první ruskou vlasteneckou organizace, proletářský internacionalista N. Leniň (v ruštině za n následuje měkký znak), podle své biokroniky psal právě tehdy a ne jindy dopis M. S. Uljanové do Moskvy z Mnichova, kde má být od počátku prosince, předtím si udělal výlet do Lipska. Toho pána by nikdo nenašel ani v telefonním seznamu. I Google by měl potíž.
Konec dubna 1903. Lenin a Krupská opět v Ženevě, kde se až podle policejního záznamu 12. čevence je zapsán pod jménem Oulianoff, Voldemar bzw. Wladimir na adrese Šmen dju Foje (přepis z ruštiny) 10, což měl být malý jednoposchoďový domek s kuchyní a třemi krochotnumi komnatkami poblíž malého parku na břehu jezera, který se stal centrem politických diskuzí. Ruští emigranti se scházeli také v kavárně Landolt. Za 50. let její majitel Georg Gofman charakterizoval Lenina téměř stejně tak jako za třicet let Masaryk Svatkovského: Lenin na něj půobil jako skromný, milý, sympatický, energický člověk, znamenitý myslitel, zajímající se také o švycarskou sociální demokracii. Nicméně Lenin dva týdny stonal. Počátkem června se začínají sjíždět delegáti na sjezd ruské sociální demokracie. 15.června podle pravoslavného kalendář publikoval Lenin v novinách Jiskra Национальный вопрос в нашей программе a připravuje článek namířený proti eserům. Pak se po něm slehne země přinejmenším až do počátku července. Má se radit o přípravě sjezdu, ale jistá je jeho účást až na záhajení sjezdu ruské sociální demokracie 17. července v Bruselu a Londýnu. 20 června 1903 Svatkovský se ohlásil z Belěhradu článkem v novinách Novoe vremja.
V říjnu 1904 Lenin se měl nacházet v Ženevě, kde navštěvuje místní veřejnou knihovnu. Stejně tak činí na konci téhož roku. 19. listopadu (2. prosince) v Ženevě v kávárně „Kazorn“ referoval členům strany na téma Zemskaja kampanija i plan Iskry. A píše neznámému adresátovi o svém dočasném odjezdu z Ženevy a možnosti se s ním střetnout po jeho návratu. V následujícím týdnu přednáší v Paříži, Curychu a Bernu. 19. listopadu podle pravoslavného kalendáře je v Paříži, kde píše referát o situaci uvnitř strany. 12. prosince 1904 ziskává jako Vladimir Oulianoff, narozený 1870, bytem 3 Rue(nečitelné) 3, Geneva, povolání Publiciste, původ Rusko pravo navštěvovat knihovnu Sociiété de Lecturre v Ženěvě (Grand´Rue, 11), kterou pak navštěvuje po čtyři roky.
Například 5. března 1905 podle pravoslavného kalendáře přednáší referát o Pařížské komuně pna schůzi ruské kolonie politických emigrantů. Po londýnském sjezdu sociální demokracie se opět vrácí do Ženevy 27. dubna 1905 podle pravoslavného kalendáře. 11.6. se nachází v Ženevě. Stejně tak 16. září, kdy tam má referáty.
Jestliže v řijnu 1905 je Svatkovský uváděn jako spolupracovník liberálních novin Rus (Русь), které měly blízko ke kadetům, vycházející od prosince 1903 (redaktor А. А. Суворин) do 2.prosince 1905[6] , kde ve svých článcích propaguje novou slovanskou politiku, tak Lenin se stále nachází v Ženěvě, 2. října podle pravoslavného kalendáře vystupuje tamtéž na veřejných shromážděních o politické stávce v Moskvě. 12. října podle pravoslavného kalendáře pronáší další referát tamtéž, téma není známo. 20. řijna vystupuje v Ženevě v sále Handwerk s referátem před tamními ruskými sociálními demokraty o důsledcích politických událostí v Rusku. Další referát, věnovaný taktice sociální demokracie v dalším rozvoji revoluce v Rusku, pronáší tamtéž 25. října 1905. Nicméně koryfej si udělá čas a z deníku Rus z 11. října si vypisuje informaci o založení nové radikální politické strany. Periodika si ještě všimne v osmdesáti stránkové brožuře Победа кадетов и задачи рабочей партии (Poln. Sobr. Soč., t.12,. s.297-298), která vyšla v březnu 1906, a to hned pětkrát. 20.-21. listopadu 1905 po pěti letech v emigraci přijíždí do Petrohradu,
Jestliže Svatkovský na konci roku 1905 zakládá antiněmeckou organizaci v Petrohradě, tak Lenin píše 2.-4. listopadu stať Naše úkoly a Rada dělnických zástupců, v níž lituje, že může psát prozatím pouze zdaleka jako zahraniční emigrant. V těchto dnech vyjíždí z Ženevy přes Stockolm. Ženevská policie zaregistrovala odjezd Lenina „do Berlína“ teprve 7. orosince 1905. 5. listopadu p. r. k. přijíždí do Helsink, kde se střetává s členy technické služby techniké služby při ÚV bolševiků. 8. listopadu přijíždí ilegálně (a pas zněl na jaké jméno?) do Petrohradu na finské nádraží, je ubytován na dva týdny v jednom bytu na Rožděvstvenské ulici. Za deset dnů po jeho příjezdu přijíždí také na jeho výzvu Krupská stejnou cestou na jeho výzvu. 27. listopadu se poprvé střetává s Gorkým[7]. Několikrát se přestěhuje, píše články, dozírá na výrobu bomb. 10. 12. Lenin s Krupskou odjíždí na první konferenci RSDRP do Finska v Tammerforsu v Lidovém domě, která se koná 12.-17. prosince 1905. Rezoluci tohoto sjezdu k agrární otázce publikovala Molva, nástupce novin Rus, 31.12. 1905. V dubnu až květnu 1907 je v Londýně, kde se účastní 5. sjezdu sociální demokracie. Vrací se ilegálně do Petrohradu, aby odjel pak do Stutgartu v srpnu 1907 na Mezinárodní socialistický kongres. 7. ledna 1908 se Lenin vrací do Ženevy.
[1]Tak ale každý stopař to měl velmi těžké. Podle Fernera (s.6) Lenin jenom ve Švýcarsku mezi lokalitami, kde pracoval, rekreoval, polemizoval a nacházel pravdu, jsou Ženeva, Curych, Basilej, Bern, Zimmerwald, Bergeliz, Soerenberg, Flumskie Alpy, Mon-sjur-Beks, Ronko, Askova … Do Švýcarska a Ženevy přicestoval poprvé v r.1895 ve věku 25 let, kde se střetl s Plechanovem, Axelrodem a Věrou Zasulič; v roce 1902 byl Curychu, v letech 1903-1905 a 1908 znovu v Ženevě, 1914-1915 v Bernu, 1916-1917 v Curychu. A všude ho doprovázela Naděžda Konstantinovna Krupská, sputnica žizni, drug i tovarišč, besstrašnaja i umnaja, skromnaja i obrazcovaja žena.
[2] Popis událostí v hotelu Metropol v listopadu 1917 podle pseudonymu Kdosi v brožuře O čem president Masaryk ve svých pamětech nepíše je přinejmenším ve značném rozprou s následující informací, publikované na jednom z webů: 10. 11. 1917 uprostřed boje bolševiků s vojskem Kerenského. Pěšky šel do hotelu National, kam nebyl vpuštěn. Stačil vskočit do dveří hotelu Metropol, těsně před jejich zavřením. V hotelu byli skryti vojáci důstojnické školy (junkeři) a hotel byl potom po šest dní a nocí obléhán bolševiky, střílejícími do hotelu z pušek, kulometů i děl. Historii svého obležení a nebezpečí vypsal Masaryk v Dopisu Plechanovovi, který byl otištěn v listu Jedinstvo. V hotelu byl pod jménem Marsden. Po té, co dal o sobě vědět telefonem, byl vysvobozen z hotelu a odjel do Kyjeva za naším vojskem.
[3]В лживой публикации "На какие деньги жил Ленин" http://ttolk.ru/?p=12830 указано: " Зато другое имение Ульяновых – в Кокушкине (доставшееся им от деда по материнской линии) – давало исправный доход (до 2000 рублей в год; следили за ним двоюродные брат и сестра Ленина – Ардашевы, а управляющим был чех Крушвиц)."
А вот, как было на самом деле:"С конца ХVII в. д.Кокушкино принадлежала дворянам Веригиным. Через два столетия очередной владелец, испытывая материальные затруднения, решил его продать. В архивном фонде Казанской палаты гражданского суда имеется дело «О совершении купчей крепости по на недвижимое с крестьянами имение между коллежским асессором Петром Алексеевичем Веригиным и надворным советником Александром Дмитриевичем Бланком» за 1848 г. Как следует из текста документов сразу куплю-продажу совершить не удалось. Веригин вел судебную тяжбу с наследниками купцов Войлошникова и Габбасова, а также имел несколько кредиторов, у которых брал деньги под залог имения. В результате на имение было наложено запрещение.И 4 августа 1848 г. был заключен договор в нижеследующем:«1. Я, Веригин, отдаю ему Бланку на двенадцатилетнее содержание собственную свою деревню Казанской губернии Лаишевского уезда Янасалы, Кокушкино тож, с сорока с ней душами дворовых и крестьян с женами и детьми их после ревизии рожденными, со всем господским и крестьянским имуществом, строением, скотом, птицею и со всем прочим господским имуществом какое имеется в деревне и со всею землею, обозначенной в плане Генерального межевания, с лесом, покосами, водами и другими угодьями и вновь выстроенной мельницей о двух поставах на реке Ушне…2. Я, Бланк, обязан уплачивать ему, Веригину ежегодно за арендное содержание триста восемьдесят четыре рубля серебром, несмотря на урожай или неурожай…».По снятии с имения запрещения обязывались Веригин – продать, а Бланк – купить указанное имение, а данный договор уничтожить. Согласно имеющемуся в деле прошению о совершении купчей крепости от 5 ноября 1848 г., запрещение с имения было снято в этом же году, и Кокушкино было продано А.Д.Бланку по цене 240 рублей за каждую ревизскую душу, всего 9 600 рублей серебром. Что же касается господского имущества, то оно большей частью находилось в старом обветшалом состоянии. Общее количество приобретенной земли составляло 462 десятины (1 десятина – 1,09 га). После реформы 1861 г. часть земли была выделена в надел крестьянам. Сохранилась уставная грамота, составленная помещиком Александром Дмитриевичем Бланком. По данной грамоте по сельцу Кокушкино значится: дворовых – 9 душ и крестьян – 30 душ (считались только мужчины). На каждую ревизскую душу выделялось 4 десятины земли в постоянное пользование. При этом с каждого надела причиталось платить 9 рублей в год и отрабатывать на господской земле мужчинам: 24 дня летом и 16 дней зимой, женщинам: 18 дней летом и 12 дней зимой."Через полтора года после приобретения имения А. Д. Бланк получает заем от Казанского приказа общественного призрения в сумме 3200 рублей серебром сроком на 26 лет. 9 (21) марта 1849 г. на имение было наложено запрещение, включая 40 ревизских душ мужского пола.(2) Полученные взаймы деньги от Казанского приказа общественного призрения А. Д. Бланк вернул достаточно быстро. Уже 23 июля (4 августа) 1849 г было объявлено о разрешении на имение.(3) Однако в 1857 г. Казанская казенная палата вновь наложила запрещение на имение А. Д. Бланка "во обеспечение исправной им поставки в течении 1857 года для с.-петербургских и попутных магазинов овса ста пятидесяти четвертей всего на сумму триста тридцать семь рублей пятьдесят копеек серебром"(4) В 1859 г. Александр Дмитриевичу вновь пришлось прибегнуть к займу. В печати появилось сообщение: "От Казанской палаты гражданского суда ... 3-е) 20 апреля за № 2138. По распоряжению этой же палаты. 11952 Бланк Александр Дмитриев. надворный советник. По выданному 17-го марта 1859 года за № 16-м на имение его Бланка свидетельству запрещается имение, состоящее Казанской губернии Лаишевского уезда в сельце Янысалех (Кокушкино тоже) по 10-й ревизии тридцать девять душ мужского пола, с принадлежащею к ним землею"После смерти Александра Дмитриевича Бланка 17 июля 1870 г. имение в Кокушкино перешло к его наследникам. К сожалению, самого текста духовного завещания обнаружить не удалось. Но сохранившиеся в архивном фонде Казанского отделения Дворянского земельного банка документы позволяют частично восполнить его отсутствие. Так, Любовь Александровна Бланк, в первом замужестве Ардашева, во втором – Пономарева получила по завещанию мукомольную мельницу о двух поставах на реке Ушне с землей при ней количеством 13 десятин и всеми постройками. Земля же в размере 432 десятин находилась в общем владении той же Любови Александровны Пономаревой, ее сестры Анны Александровны, в замужестве Веретенниковой и их племянников Залежских."Замечу, что с датой смерти А. Д. Бланка существуют неясности. Так впервые упоминание о А. Д. Бланке мы находим в брошюре Александра Аросева Материалы к биографии В. И. Ленина [М., «Московский рабочий», 1925. 31 с.] Он приводит года жизни А. Д. Бланка: 1802-1873, при этом, он не дает ссылки на источник.)А в метрической книге церкви села Черемышева ( к ее приходу относилась и деревня Кокушкино) за 1870 год содержится запись: "Месяц и день смерти: июлий 17. Погребение 18. Звание, имя, отчество и фамилия умершего: прихода села Черемышева, деревня Кокушкина, надворный советник Александр Дмитриевич Бланк 71 года. От чего умер: от преклонных лет". Но, что интересно, есть следующее решение Казанского окружного суда от 21 апреля 1873 г.: "... по случаю утверждения статскую советницу Анну Александровну и дочерь ее Анну Иванову Веретенниковых, жену коллежского советника Любовь Александрову Пономареву, жену статского советника Марию Александрову Ульянову, жену статского советника Екатерину Александровну Залежскую, жену коллежского асессора Софию Александровну Лаврову в правах наследства к имуществу Александра Дмитриева Бланка и вводе их во владение наследственным имением согласно определению Казанского окружного суда, состоявшемуся 9 марта 1873 года, запрещение переводится на имя означенных гг. Веретенниковых, Пономаревой, Ульяновой, Залежской и Лавровой"Итак, завещания А. Д. Бланка не найдено, но были найдены документы Казанского отделения Дворянского земельного банка, из которых следует, что наследство досталось Любови Александровны Пономаревой, ее сестре Анне Александровны, в замужестве Веретенниковой и их племянников Залежских. Возникает вопрос, а какой год стоит на документах Казанского отделения Дворянского земельного банка? Исходя из текста, мы видим, что подразумевается 1870 г., но не видя самих документов, сказать, какая точно стоит в них дата, не можем. Решение Казанского окружного суда 1873 г вносит дополнительные вопросы. Тут можно предположить несколько вариантов. Так А. Д. Бланк умер не в 1870 г , а 1873 г. , так как согласно решению Казанского окружного суда наследники вступают владение имением в 1873 г. Исходя из этого, умер А. Д. Бланк именно в 1873 г, так как если бы он умер 1870 г , родственники не могли ждать 3 года, чтобы затем в 1873 г вступить во владение наследством . Другой вариант развития событий, предполагает, что в 1870 г. первый раздел имения, а в 1873 г произошел второй раздел, т .е. имение было поделено уже в отличии от 1870 г. между родственниками по другому. Не видя документов, сказать точно, как было на самом деле в этот период времени, не представляется возможным. Одно точно мы знаем, что в 1873 году имение было поделено среди следующих родственников:Бланк Анна Александровна (30.08.1831-1897), в замужестве Веретенникова.Веретенникова Анна Иванова, дочь Бланк (Веретенниковой) Анны АлександровныБланк. Любовь Александрова (20.08.1832 - 24.12.1895), в первом замужестве Ардашева, во втором браке Пономарева.Бланк Мария Александровна (22.02. 1835 - 12.07. 1916), в замужестве УльяноваБланк Екатерина Александровна (09.01. 1834 - 1883), в первом браке Алехина. во втором браке ЗалежскаяБланк София Александровна (24.06. 1836 - 1897). в замужестве Лаврова.
Ольга Федотова пишет : "По раздельному акту, утвержденному 9 января 1885 г., земля была поделена между всеми наследниками. 206 десятин 253 сажени земли с усадьбой перешли во владение Любови Александровны Пономаревой". (11) Мы видим, что 1885 г. было очередной раздел имения. Можно предположить, что это как-то связано с смертью в 1883 г. Бланк (Залежской) Екатерины Александровны, но опять же, почему в 1885 был осуществлен раздел имения, сказать точно мы не можем.
"Постройки в имении включали в себя господский дом, людскую, конюшню, скотную избу, каретник, курятник, 4 житницы, погреб, баню, сарай, мельничный амбар и зерносушилку. Усадьба занимала 1,9 десятины, остальная земля была пахотной и сенокосной. Засевалась овсом, горохом и гречей. Обрабатывалась частью наемными рабочими, частью отдавалась в обработку крестьянам.
В урожайный год с одной десятины получали 60 пудов овса, 100 пудов гороха, 60 пудов гречи. Общий доход имения в 1880-е годы составлял 2 669 рублей в год. Из них 1 659 рублей тратилось на ремонт строений и инвентаря, страхование от огня, наем рабочих, покупку семян, удобрений и т.д. Итого чистый доход с имения составлял 1 010 рублей в год. На имение было наложено запрещение в обеспечение занятых владелицей имения у казанского цехового Степана Алексеева 3 000 рублей и у жены действительного статского советника Марии Александровны Ульяновой 5 500 рублей. В 1886 г. Пономаревой под залог имения была выдана ссуда в размере 13 000 рублей сроком на 48 лет и 8 месяцев. При этом часть ссуды должна была пойти на погашение долга Марии Александровне Ульяновой. Что и было сделано. Впоследствии, в 1892 г. Пономаревой вновь был совершен залог имения в обеспечение займа у Марии Александровны Ульяновой в 5 000 рублей. Этот долг, также как и долг по банковской ссуде в 9 300 рублей перешел в 1896 г. по наследству к сыну Пономаревой Дмитрию Александровичу Ардашеву.Сохранилась копия протокола заседания Казанского окружного суда от 10 октября 1897 г. по делу о продаже недвижимого имения землевладельца Ардашева в селе Кокушкино Черемышевской волости Лаишевского уезда. Согласно этому документу в марте 1897 г. было осуществлено взыскание с Ардашева долга в 5 000 рублей в пользу вдовы Марии Александровны Ульяновой. Принимая во внимание невозможность выплаты долга, имение было описано судебным приставом, оценено в 10 000 рублей и назначено в установленном порядке на продажу с публичного торга при Казанском окружном суде. Торги состоялись 24 сентября 1897 г. Наивысшую цену за имение – 15 000 рублей предложил надворный советник Владимир Иванович Веретенников. По окончании торга Веретенников внес задаток в 1 500 рублей. По правилам торгов остаток суммы должен был быть внесен в течение семи дней, но Веретенников этого не сделал. Таким образом, суд решил закрепить имение в Кокушкино за Марией Александровной Ульяновой за 10 000 рублей с переводом долга 9 205 рублей Дворянскому земельному банку.16 апреля 1898 г. казанским нотариусом Э.К.Михайловским на основании решения Казанского окружного суда была оформлена купчая крепость на покупку имения Марией Ульяновой, а 21 апреля того же года тем же нотариусом была оформлена купчая крепость на продажу Ульяновой Кокушкина крестьянину села Черемышева Лаишевского уезда Николаю Николаевичу Фадееву, который и владел имением до Октябрьской революции."(http://yroslav1985.livejournal.com/88099.html)
[4] Viz též podrobněji http://kominternet.cz/subdom/teorie/2148_lenin_praha.html V r. 1912 pak Lenin v Praze si půjčil jméno Mayer.
[5] Leninskie města v Švejcarii. Moskva, Izdatel´stvo inostrannoj literatury 1958.
[6] Později periodikum vycházelo s přestávkami pod názvy «Молва», «XX век», «Око», «Новая Русь». K použití termínu Leninem viz http://libelli.ru/works/eichenbau.htm
[7] Jak vyplývá ze známého spisku Gorkého po první světové válce, měl v otázce slovanské politiky zcela jasno, když razil tézi, že první světová byla pokusem Germánů zlikvidovat Slovany. V tomto ohledu si s Masarykem notoval. Srovnej mapu Pangermánského plánu centrální Evropy – Berlín – Bagdád, publikovanou v Masaryk Tomáš George. Nová Evropa. Stanovisko slovanské. Praha: Nákladem Gustava Dubského 1920. Příloha. Přetištěno v Kubů-Souša: o.c.
- tisk
- přeposlat emailem
- sdílet
- uložit jako oblíbené
- 5510x přečteno
Komentáře
Pro možnost psaní komentářů se přihlašte nebo zaregistrujte.